Even considering increased incidence we manage to decrease mortality rates'growth

Cover Page
  • Authors: Kaprin A.D.1
  • Affiliations:
    1. National Medical Research Radiological Center of the Ministry of Health of the Russian Federation
  • Issue: Vol 6, No 1 (2019)
  • Pages: 22-26
  • Section: Short communications
  • URL: http://mosmed.niioz.ru/jour/article/view/11090

Abstract


World statistics show that the incidence of cancer is not declining. However, this should not scare us. Why - argues the chief specialist oncologist of the Ministry of Health of Russia, CEO of the National Medical Research Radiological Center of the Ministry of Health of the Russian Federation, professor, member of the Russian Academy of Sciences Andrei Kaprin.


Демографический фактор

Население планеты стареет, вероятность дожить до своего онкологического заболевания у человека растет вместе с продолжительностью жизни. Это демографический фактор. Но существенный вклад вносят и другие значимые причины: общее ухудшение экологии, вредные привычки и недостаточность ранней диагностики. Фактически, чтобы снизить смертность в нашей стране, придется сначала «повысить» заболеваемость, а точнее – выявляемость онкологических заболеваний. И если статистически мы представляем, что на 100 тыс. населения должно быть определенное число заболевших (в некоторых странах, где четко отлажен контроль, этот показатель доходит до 400 и даже 500 человек на 100 тыс.), то нам надо их действительно выявить, причем вовремя, на начальных стадиях, – за счет этого и будет снижаться смертность.

С 2006 г. показатель смертности уже снизился на 29,3%, притом что количество выявленных больных за это же время возросло на 40%. Сейчас в России на онкологическом учете состоят 3 млн 630 тыс. человек. В 2017 г. мы выявили 617 тыс. злокачественных заболеваний, в 2016 г. – 599 тыс. Таким образом, на фоне роста заболеваемости (выявляемости) удается достичь снижения прироста смертности. При этом, как ни парадоксально, с ростом выявляемости мы не ждем существенного роста затрат в среднем на пациента. Чем больше мы выявляем злокачественных новообразований (ЗНО) на I и II стадиях, тем меньше потребность в дорогостоящих химиотерапевтических комплексах,ведь на начальных стадиях зачастую речь идет об одно кратном оперативном или радиологическом лечении, в результате которого наступает длительная ремиссия, требуются контроль и наблюдение, но не лечение. Снижение смертности – не единственная задача онкологии. На мой взгляд, самое важное – уменьшение числа инвалидов. Человека, конечно, можно вылечить, жить-то он будет, но захочет ли… Нам, онкологам, надо лечить не только так, чтобы он жил, но и так, чтобы он хотел жить. Уже сейчас многие пациенты после адекватного лечения с реконструкцией органов, разработанного в том числе и специалистами нашего центра, возвращаются в строй, работают, создают семью и полностью социально адаптируются.

Значимый аудит

Фактически раз в 2 недели в течение последнего года министр здравоохранения Вероника Скворцова проводит селекторное совещание с участием регионов, на котором идет отчет по основным причинам смертности – сердечно-сосудистым и онкологическим заболеваниям. Важно, что это не формальные отчеты: главные специалисты комментируют данные, дают практические рекомендации, а если мы видим необходимость, то в регионы направляются группы экспертов из профильных центров для прояснения ситуации, обучения и т.п. В итоге происходит очень интересный и значимый с научной и статистической точек зрения своеобразный аудит территорий, который необходим не для того, чтобы наказать, а для того, чтобы показать возможные пути решения проблем. Таким образом, мы постоянно оцениваем и анализируем реальную ситуацию в онкологической службе страны (охват онкопомощью территории, долю выявления заболеваний, кадровый состав, техническое и лекарственное обеспечение онокодиспансеров), находим наиболее проблемные регионы, разбираемся в причинах этих проблем, постепенно их исправляем. Дополнительные стимулы и идеи для развития онкослужбы задает новая практика взаимодействия с институ тами прогнозирования РАН. Очень много полезных и интересных предложений поступает по результатам математического анализа и моделирования. Мы теперь считаем кумулятивные риски по злокачественным образованиям, прирост, динамику риска заболеть/умереть
Рак – плохо, онкология – хорошо

Одна из главнейших, если не самая главная, проблем в нашей онкологии – слишком много поздних выявлений злокачественных опухолей. Традиционно вину списывают на врачей первичного звена, но это не совсем справедливо: зачастую люди сами не считают нужным проверяться. Отчасти потому, что не доверяют первичному звену, но в основном потому, что недооценивают важность таких проверок, диспансеризаций, скринингов. В этой связи очень важно формировать позитивное отношение к онкологической службе: рак – это плохо, а онкология как наука – это хорошо. Мы видим, что после каждой программы, каждой новости в СМИ, нацеленной на позитивное, здравое отношение к онкологии, на сайте главного онколога glavonco.ru растет количество в том или ином отдельно взятом регионе. Это представляет особый интерес, поскольку регионы у нас большие, как некоторые страны в Европе, и в них может ощутимо различаться обстановка, в том числе популяционная. В Министерстве здравоохранения России сейчас дорабатываются паспорта регионов, которые стану т основой региональных программ по борьбе с онкозаболеваниями. Они позволяют видеть, где в том или ином регионе слабина. Причем в процессе работы над паспортами всякий раз выявляется новый параметр, который мы раньше, быть может, и не учитывали. В целом я считаю, что сейчас идет ренессанс онкологической службы. обращений – до 1500–2000 в день. Это значит, что будет и больше ранних выявлений. На сайте установлено дежурство, и мы стараемся в течение 2–3 дней отвечать на наиболее актуальные и срочные вопросы. Пренебрежительное отношение к собственному здоровью принято считать нашей национальной чертой, но это проблема не только российского менталитета. Коллеги из США уверяют, что и у них в некоторых штатах (Техас, Аляска) такие же проблемы. Менталитет населения можно и нужно воспитать – активной пропагандой с помощью СМИ, взаимодействием органов власти с работодателями, обучением навыков онконастороженности у врачей первичного звена: участковых, ЛОР-врачей, урологов, гинекологов и т.д. – всех, кто работает в поликлинических отделениях. Благодаря диспансеризации в 2017 г. (итоги 2018 г. мы подведем ближе к апрелю) выявлено 29 289 случаев злокачественных новообразований. И хотя кому-то покажется, что это не так много, важно, что диспансеризация выявляет, как правило, именно начальные стадии процесса, когда возможны эффективное лечение и длительная последующая ремиссия.

В этой связи очень чувствительная для нас проблема – онконастороженность неонкологических врачей. Мы чувствуем и свою вину: вероятно, мало работаем с первичным звеном и «смежниками». Для работы в этом направлении уместны все способы коммуникации, вплоть до телемостов и вебинаров, когда мы сможем просто начитывать лекции по онконастороженности. В лучшем варианте – специальная компьютерная программа, которая напоминает врачам на приёме осматривать кожные покровы, отправлять на специфические исследования пациента при достижении определенного возраста, при работе с опасными веществами и т.д. В противном случае возникает недопустимая ситуация – высокая доля в некоторых регионах запущенных злокачественных новообразований видимой локализации (полость рта, кожа). То же самое с урологическими ибгинекологическими онкозаболеваниями. В регионах, где анализ на ПСА вписан в обязательный регламент, мы видим повышение заболеваемости раком предстательной железы, а точнее – большее его выявление и, следовательно, лечение. Но иллюзий нет: мы еще не дошли до стратегической точки, когда заболеваемость и смертность должны показать большой разрыв.

Системный мониторинг

У нас 93 онкодиспансера в России и 3 онкологические больницы. Но не хватает первичных онкологических кабинетов и довольно высока доля врачей-совместителей. Первичное звено пока слабое, оно укомплектовано на 43,3% по сравнению с 90% укомплектованности в онкологических диспансерах субъектов федерации и с 97% – в федеральных научно-исследовательских центрах.

При этом понятно, что подготовить столько онкологов и других специалистов для решения проблем ЗНО, сколько нам нужно, за короткий срок просто нереально. И на помощь в этой сфере приходит цифровизация. Идет активная разработка регламентов, которые позволят решить проблему с дефицитом первичных онкологических кабинетов с помощью телемостов, телеконференций, телеконсультаций непосредственно на местах, когда, например, терапевт может проконсультироваться онлайн с региональным онкологом. Такой сетью нам предстоит пронизать насквозь всю страну. Кроме того, цифровизация дает возможность системного мониторинга – моментального анализа обоснованности назначений, электронного ведения протоколов. Сегодня Министерство здравоохранения требует, чтобы региональные протоколы соответствовали протоколам международных и национальных центров. И если мы в электронном режиме будем видеть, что где-то протокол не выполняется, то можно быстро реагировать, исправлять ошибки и разбираться, в чем дело. Если мы видим, что столько-то было протоколов, в соответствии с которыми должно быть предписано столько-то и таких-то препаратов, а их использовано меньше, мы получаем возможность скорректировать назначение и отслеживать реальное положение дел. Программы, протоколы буду т обновляться, как они обновляются в мире. Наши институты работают над едиными протоколами по всем, даже редким, заболеваниям. В этой связи нельзя не отметить, что в 2019 г. беспрецедентно большие деньги у нас в стране направляются, например, на химиотерапию, потому что если в стране (и мире) одинаковые протоколы, то их и обеспечивать надо одинаково.

Ждем отечественную технику

По государственной программе «Онкология» в целом по стране сформировалась неплохая оснащенность необходимым для онкологических больных оборудованием.

В регионах появилось достаточно много современных линейных ускорителей. Но тут же возникла другая проблема: у нас нет производителей техники, которую мы бы хотели видеть в работе. Это вопрос не только финансовый, но и технический. Например, годовое техническое обслуживание киберножа в нашем институте (МНИОИ им. Герцена) стоит 30 млн руб. И по самым разным формальным причинам он по 3 недели стоит в ожидании специалистов из США, которые могут провести это техобслуживание. Мы очень ждем отечественную технику. Радует, что уже активно идут разработки в области протонной терапии. И если по каким-то позициям в технологиях речь может идти лишь об импортозамещении, то по некоторым направлениям мы действительно «на переднем крае» – например, брахитерапия, «человек на чипе», терапия радионуклидами и другие актуальные направления.

У нас и в регионах есть очень хорошо оборудованные и укомплектованные высокопрофессиональным персоналом диспансеры, которые уже сродни научно-исследовательским онкологическим учреждениям. Поэтому у меня нет сомнений: сегодня у нас есть возможности для достижения поставленных целей.

Andrey D. Kaprin

National Medical Research Radiological Center of the Ministry of Health of the Russian Federation

Author for correspondence.
Email: info@mosmed.ru

Russian Federation, 3 Botkinskiy drive 2nd, Moscow, Russia 125284 

CEO

Views

Abstract - 2

PDF (Russian) - 4

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2019 Kaprin A.D.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.